Во II в. до н. э. золото стали добывать в Норике — местности, расположенной к северу от Адриатического моря, в отрогах Альп. В это время произошла первая из зарегистрированных в истории классическая «золотая лихорадка». Вот что писал о ней, ссылаясь на Полибия, Страбон: «Полибий сообщает, что в его время как раз напротив Аквилеи в области нориков-таурисков нашли золотой рудник, настолько удобный для добычи, что если снять верхний слой почвы глубиной в 2 фута, то тотчас найдешь ископаемое золото; рудник никогда не был глубже 15 футов; часть золота, продолжает Полибий, представляла самородки величиной с полевой или волчий боб, причем потеря при выплавке составляла только 1/8 часть... Спустя 2 месяца совместной разработки рудника италийцами и варварами цена на золото внезапно упала на 1/3 по всей Италии, но когда тауриски заметили это, они прогнали своих компаньонов и стали сами добывать золото».

Судя по тому, что написал Страбон, тауриски — жители тауэрнов — горных стран разрабатывали богатую железную шляпу с крупным золотом, мощность которой была от 60 см до 4,5 м. Альпийский рельеф способствовал такой высокой концентрации крупного золота. На богатое золото кинулись римские плебеи, но аборигены сумели прогнать пришельцев. В последующих золотых лихорадках, как правило, происходило обратное: пришельцы истребляли аборигенов, превращали их в рабов или в дешевую рабочую силу.

А золото нориков-таурисков поступило в Рим, и от него остались следы в нумизматике. Полибий, на которого ссылается Страбон, жил в 200— 120 гг. до н. э., и именно в его время в период между 167 и 155 гг. в Риме чеканились золотые монеты собственного типа массой в 3, 2 и 1 скрупул (соответственно 3,39, 2,26 и 1,13 г). На лицевой стороне этих монет — Марс, на оборотной — сидящий орел и надпись: «ROMA». Монета в 2 скрупула ( 14) соответствовала 40 медным ассам или 4 серебряным денариям [39]. Есть все основания полагать, что эти монеты чеканились из золота страны нориков.